Империя свободы. История ранней республики, 1789-1815 - Gordon S. Wood

степени англофильскими федералистами. Вскоре женщины Массачусетса ежегодно собирали по несколько тысяч долларов на нужды миссий в таких далеких странах, как Африка, Ближний Восток, Восточная Азия, Индия и Южные моря.55

В 1810 году группа энтузиастов создала Американский совет уполномоченных по иностранным миссиям, который на следующие полвека стал крупнейшей организацией, занимающейся отправкой добровольцев за границу. Организаторы оправдывали свои усилия единством человечества и необходимостью донести обещание христианского спасения до бедствующих душ повсюду. Но зарубежные миссии были не просто религиозной обязанностью; они были, по словам спонсоров, особой американской обязанностью. По их словам, Соединенные Штаты, как никакие другие страны, обладают средствами и посланием, чтобы принести республиканскую цивилизацию всему миру.56

Пожалуй, самой гуманной реформой, привлекшей наибольшее внимание мировой общественности, стала попытка американцев создать новую систему уголовных наказаний. Поскольку колониальные власти считали низшие слои населения неспособными самостоятельно сдерживать свои страсти, они пришли к выводу, что потенциальных преступников можно контролировать только с помощью страха или силы. Поэтому в колониях стандартными наказаниями были забивание столбов, порка и уродование тел преступников, а публичное исполнение этих телесных наказаний на глазах у местных жителей, вероятно, обладало дополнительным преимуществом - устрашало и отпугивало зрителей. В Бостоне XVIII века мужчин и женщин вынимали из огромной клетки, в которой их привезли из тюрьмы, привязывали голыми к столбу на Стейт-стрит и били плетьми тридцать или сорок раз "под крики преступников и рев толпы".57

Повсюду в колониях XVIII века преступников били по голове и рукам и часами подвергали оскорблениям и поношениям со стороны зрителей. Колодки даже перемещали, часто в конкретные районы проживания преступников, чтобы заставить их испытать чувство вины за свои преступления и преподать урок наблюдателям. При любом наказании власти стремились выставить преступника на всеобщее поругание, а в случае с самыми низкими преступниками - навсегда изувечить его. Люди с клеймом на лбу или обрезанными ушами были навсегда обречены на презрение со стороны близких людей, в которых они жили, и служили наглядным уроком для всех о последствиях преступлений.

Поскольку мало кто из колонистов верил, что преступники способны исправиться или перевоспитаться, смертная казнь была распространена не только за убийство, но и за грабеж, подлог, взлом домов и фальшивомонетничество. До революции в Пенсильвании насчитывалось двадцать преступлений, караемых смертной казнью, а в Виргинии - двадцать семь. Казни приговоренных преступников проводились публично, и на них собирались тысячи зрителей.

Республиканская революция бросила вызов этим традиционным представлениям о наказаниях. Многие из конституций революционных штатов 1776 года ссылались на просвещенное мышление итальянского реформатора Чезаре Беккариа и обещали покончить с "жестокими и необычными" наказаниями и сделать их "менее кровожадными и в целом более соразмерными преступлениям".58 Джефферсон и другие лидеры разработали планы по либерализации суровых и кровавых уголовных кодексов колониального периода. Фактически, Джефферсон посвятил своему виргинскому законопроекту о соразмерности преступлений и наказаний больше времени, чем всем остальным законопроектам о реформах, которые он разрабатывал во время Революции.

Зарождался новый республиканский строй, а вместе с ним и надежды на более мягкие и сострадательные формы наказания. Студенты Йельского и Принстонского университетов начали обсуждать эффективность казни преступников. Не приносят ли такие наказания больше вреда, чем пользы? Возможно, для Британии было разумно иметь около двухсот преступлений, караемых смертью, ведь монархии были основаны на страхе и вынуждены были полагаться на суровые наказания. Но, по мнению многих просвещенных американцев, республики были совсем другими. Они верят в равенство и способны породить более добрый и мягкий народ. Американцы не должны забывать, говорил Бенджамин Раш, что даже преступники "обладают душами и телами, состоящими из тех же материалов, что и души и тела наших друзей и родственников".59

Повсюду просвещенные американцы выражали сомнения в эффективности старых методов уголовного наказания. Внезапный рост преступности в 1780-х годах навел многих на мысль, что телесные увечья и казни вовсе не сдерживают преступность. Шерифы стали отказываться отрезать конечности преступникам, рисовать и четвертовать тела повешенных, а другие начали переосмысливать источники преступного поведения. Казалось, люди не рождаются преступниками, их учит быть таковыми окружающий мир.

Если характеры людей формируются окружающей средой, как предполагал локковский либерализм, то, возможно, преступники не несут полной ответственности за свои поступки. Возможно, виноваты нечестивые и жестокие родители преступника, а может, и все общество. "Мы все должны признать себя виновными перед судом совести в том, что в какой-то мере развратили нравственность общества и выровняли дорогу к виселице", - заявил в 1796 году священник из Нью-Гэмпшира.60 Если преступному поведению можно научиться, то, возможно, его можно и не учить. "Пусть каждый преступник рассматривается как человек, страдающий инфекционным заболеванием", - говорил один реформатор в 1790 году. "Психическое заболевание - причина всех преступлений".61 Если это так, то, казалось бы, преступников можно спасти, а не просто изуродовать или уничтожить. "Множество кровожадных законов нелепо и несправедливо", - провозглашал Билль о правах Нью-Гэмпшира 1784 года, - "истинная цель всех наказаний - исправление, а не истребление человечества" 62.62

Эти просвещенные настроения распространились повсюду и подорвали поддержку смертной казни в новых республиканских штатах. Не то чтобы реформаторы стали мягкими по отношению к преступности. Хотя кодекс Джефферсона предусматривал ограничение смертной казни изменой и убийством, он предложил lex talionis, закон возмездия, для наказания за другие преступления. Так, государство должно было отравить преступника, отравившего свою жертву, и кастрировать мужчин, виновных в изнасиловании, полигамии или содомии.63 В Массачусетсе в 1785 году фальшивомонетчика больше не казнили. Вместо этого его сажали на столб, отводили к виселице, где он некоторое время стоял с веревкой на шее, били плетью двадцать раз, отрубали левую руку и, наконец, приговаривали к трем годам каторжных работ.

Хотя большинство штатов что-то изменили в своем кодексе наказаний, Пенсильвания в 1780-1790-х годах лидировала в просвещенном стремлении, как говорилось в ее законодательстве, "восстановить, а не уничтожить", "исправить и перевоспитать преступников", а не просто искалечить или казнить их. Пенсильвания отменила все телесные наказания, такие как "сожжение руки" и "отрезание ушей", и прекратила смертную казнь за все преступления, кроме убийства. Вместо этого штат предложил шкалу наказаний, основанную на штрафах и годах тюремного заключения.

Сделав ставку на тюремное заключение, пенсильванские реформаторы пошли дальше беккарианских предложений о реформе и бросили вызов даже публичному наказанию преступников . Поскольку люди учатся на том, что видят, жестокие и варварские наказания монархии, проводимые публично, по словам Томаса Пейна, ожесточали сердца подданных и делали их кровожадными. "Именно их кровавые наказания развращают человечество". Если люди будут наблюдать за страданиями преступника, подвергающегося наказанию, "без эмоций и сочувствия", говорил Раш, то "сам принцип сочувствия" "перестанет действовать полностью; и ... вскоре потеряет свое